О`Санчес - Кромешник. Книга 2

Зеленые цифры электрического будильника светились на цифре семь, когда Гек решил, что с него хватит, и полез спать. Казалось бы, тепло, а простыни – как ледяные. Лёжа в кровати, он ещё немного повспоминал беседу, ухмыльнулся и выкрикнул в укоризненно молчащую темноту: «Я отрицаю мудрость! Я – её – отрицаю».

Воля лучше неволи. И забот хватает, и неопределённости, так ведь они и на зоне не исчезают, заботы… Зато возможности резко расширяются и радостей больше. Жизнь сильнее всех живущих – и как-то весной неизбежное случилось: Гек, в возрасте тридцати семи с половиной лет, влюбился.

В последний год Гека сильно стало беспокоить нечто, трудно поддающееся осмысленной формулировке… Атмосфера в городе и стране медленно, исподволь и вкрадчиво стала меняться… По-прежнему Адмирал стоял у руля государственной машины, с той же, и даже большей интенсивностью гремели в его сторону дифирамбы со всех концов бескрайней Родины, но Гек однажды, читая утреннюю газету, унюхал некую новую, постороннюю, что ли, струю и с тех пор не мог отделаться от ощущения, что новый запашок не исчезает. Началось с малого, с заметки некоего Мишеля Артуа о смычке бандитствующих элементов с вражескими спецслужбами, под контролем последних, разумеется… Все бы ничего, да на отдельных моментах Гек враз навострил уши. И не то чтобы этот неведомый Артуа много знал о жизни этих самых элементов, но некоторые подробности показались ему смутно знакомыми… Да-да-да, такое ощущение, что о нем, о его зонной жизни кто-то напел щелкопёрам. И намекнул на старинное происхождение антигосударственной уголовщины (читай – о Ванах!..). С той поры Гек поручил Фанту делать электронные тематические выборки по ряду направлений, а сам, выправив соответствующие ксивы, положил себе за правило каждый день не менее полутора-двух часов проводить в Публичной президентской библиотеке. Он целенаправленно читал только ежедневную прессу, по разделам: официальная хроника, государственные назначения, светские новости и, само собой, криминальные колонки. Там он и познакомился с библиотекаршей, с Орой.

Стройная блондинка лет тридцати, всегда серьёзная и доброжелательная, довольно быстро запомнила его и по прошествии нескольких недель уже здоровалась с ним, как со знакомым человеком, без напоминания подготавливала привычный набор ежедневных газет. Из его слов она знала, что он магистр социологии и пишет монографию по заказу одной из правительственных комиссий.

Ора, хотя и была, что называется, книжным червём, но в жизни повидать успела многое. И родителей похоронила, и работы лишалась, и с мужем развелась. Детей у неё не было, от родителей осталась небольшая квартира неподалёку от Президентского проспекта, нынешняя спокойная работа ей нравилась, а обходиться она привыкла немногим, так что скромная зарплата не очень её стесняла. Уж кого только она ни видела в читальных залах громаднейшей библиотеки… Нет, разумеется, ни рок– и теле-звезды, ни правительственная знать здесь не появлялись, но разнообразие человеческих типов было безумно велико. И учёные, и сумасшедшие, и студенты, и домохозяйки, экономящие на подписке модных журналов… А холодными зимами и бомжи начинали вдруг пылать жаждой знаний и бесплатного тепла… Этот Ральф Оуки больше походил не на социолога, а скорее на инженера-золотодобытчика с южных приисков, как их иногда рисуют в телепередачах: суровые, крепко сбитые, с резковатыми манерами… Был он неулыбчив, но по-своему обходителен и вежлив и ещё не стар. Однажды в воскресенье он засиделся допоздна, на этот раз не читая газеты, а перебирая авторскую картотеку, и так вышло, что они одновременно покинули библиотеку. Оуки тоже принадлежал к категории пешеходов и по тёмному времени вызвался проводить её до дому. Идти было всего ничего, минут пятнадцать её шагом, и она согласилась. А через месяц случай повторился, и на этот раз – как нельзя кстати. В двух шагах от дома к ним прицепилась кучка хулиганов. Так вот этот Оуки разогнал их моментально и кулаками, и пинками, а двоих очень жестоко побил, так что ей даже пришлось унимать рассвирепевшего учёного мужа. Он не поленился проводить её до двери квартиры на третьем этаже – и так все и случилось… Она тогда вдруг испугалась, что побитые подонки захотят отомстить и подкараулят его на обратном пути. Ральф поначалу упирался из непонятной мужской гордости, но потом согласился попить горячего чаю и немного переждать. В тот вечер он даже остался у неё на ночь и, конечно же, попытался к ней приставать, но ничего не добился – Ора не чувствовала себя настолько одинокой, чтобы в первый же вечер уступать малознакомому человеку, пусть и спасителю.

Но он уже намеренно подстерёг её после работы и вновь проводил. А потом и ещё раз… Хулиганы, кстати, больше не появлялись, и вообще вдруг в её районе стало безопаснее на улицах, видимо, полиция сумела найти силы и средства, чтобы навести порядок хотя бы в центре города… И постепенно Ора привыкла к нему, и он ей понравился, и однажды он у неё остался, что называется, «по полной программе»…

В доме Оры довольно скоро образовался непривычный по своему размаху достаток: Ральф почти не дарил цветов, но то и дело пополнял скромные недра квартиры обновками: старый телевизор безжалостно обменял на два громадных «панасоника», заменил холодильник, купил музыкальный центр и здоровенную коробку с дисками на все вкусы. Только вот симфонической музыки, которую Ора предпочитала всему остальному, там почти не оказалось. Упомянула невпопад о понравившейся расцветке ковра, который она видела на витрине, – пожалуйста, из магазина доставили два ковра… Не слушая никаких возражений, принялся, вдобавок, каждую неделю оставлять по три-четыре тысячи, хотя сам бывал у неё не чаще двух раз в неделю – редко-редко, когда три… Куда такие деньжищи девать… Зато звонки, если вдруг он не появлялся в библиотеке, обязательно и предельно коротко: «Как дела, что делаешь, скучаешь-не-скучаешь, куда пойдём?…» Пить – не пьёт, ест все и всегда хвалит, но какая из неё кухарка… Вот ромштексы делать научилась. Ора попробовала ходить с ним в театры – и не возражал, но ему явно не нравилось. На художественные выставки гораздо охотнее соглашался, но тоже – так… А на компьютерных – ей скучно… Однажды – р-раз – посреди зимы – и отправил её в недельное турне на Гавайские острова с пятизвездочными отелями и прочими прелестями, сам же не поехал, отговорился делами… Больше всего ему нравилось просто гулять с нею по городу, особенно по садам и паркам, и по набережным, и вдоль побережья залива…

Кое-что Ора все-таки тратила, в основном на книги (работать в библиотеке – это одно, а так приятно дома иметь под боком свои любимые!), но бóльшую часть оставленного решила складывать в коробку из-под туфель, чтобы при случае вернуть Ральфу: мужчины ведь как дети, швыряются направо и налево, пока везёт, а потом глядишь, и самому есть нечего… Он почти ничего о себе не рассказывал, его работа – закрытая, под контролем правительства… Поначалу она стеснялась вечной его угрюмости, но он никогда на неё не раздражался, голоса не повышал и был с ней добродушен и доверчив. Ора подозревала, что Ральф – семейный человек, с женой и детьми, но эту тему никогда они не трогали, а может и к лучшему: он – с ней, а весь остальной мир пусть пока постоит за порогом…

Ах, идиллия кончилась внезапно и по их совместной вине. Гек много чего знал и умел, но при всем своём опыте никогда не задумывался о проблемах предохранения от зачатия, женщины успешно справлялись с этим и сами. Но и Ора, привыкнув с первым мужем, что никогда и ничего в этом смысле не происходило, считала себя бесплодной, и вот на тебе – залетела… Делать нечего – призналась Ральфу, хотя и глодали её сомнения и страх. Он явно был потрясён новостью – Ора научилась разбираться в его неярких эмоциях, – такова была его первая реакция. Потом он обрадовался, но буквально на какие-то минуты, потом задумался… Потом исчез и не показывался три дня… А потом…

Геку никогда и ни с кем не было так покойно и хорошо, как с Орой. Её странности казались Геку забавными, но все равно симпатичными. Так, она стеснялась при нем раздеваться и одеваться, никогда не обсуждала с ним сексуальные впечатления, боялась грозы, отказывалась носить предметы из натурального меха или кожи… Ещё странность: не было ни одного случая, чтобы она попросила у него денег или какой-нибудь подарок, и всегда до красноты смущалась, когда он проявлял инициативу в этом вопросе… Готовила она – так себе, в постели – как Луиза, не лучше… Но выдержать без неё хотя бы неделю-другую – для Гека стало совсем не просто. В начале их отношений он по инерции заглядывал к проституткам, да вскоре завязал, обрыдло.

Новость от Оры его оглушила. В тот же день он разбросал все насущные дела и залёг в Чёрном Ходе на трое суток безвылазно. Альтернатива у них простая – рожать или делать аборт. И тот и другой исход оказались для него равно неприемлемыми; как он ни бился – все дрянь получалась вместо идеи. Пырь с Вакитокой ничем ему помочь не могли, сочувствовали только – и на том спасибо…